«« Декабрь 2012
п в с ч п с в
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            
 

Вельск-инфо
13 августа 2003 (33)
Александр Калабанов

Если народ не живет высоким искусством, значит, этот народ без души

"Поэт в России - больше чем поэт", - заметил когда-то давно Евгений Евтушенко. Об этом и о многом другом мы беседуем сегодня с нашим земляком, членом Союза писателей России, поэтом Валентином Суховским.

- Валентин Николаевич, раньше Ваше имя часто встречалось в районных и областных газетах Архангельской области. Печатались подборки Ваших стихов, Вы делились своим мнением с северянами. Потом вдруг все это куда-то ушло. Что с Вами случилось? Куда Вы исчезли?

- Я не думаю, что хотел исчезать. Половина жизни у меня связана с Архангельской областью, меньше с Вологодской, но и сейчас у вологжан я почему-то больше отклика нахожу, чем у себя в области, хотя Архангельскую область я, выступая со стихами, когда работал в бюро пропаганды художественной литературы, изъездил вдоль и поперек. Нет такого района, кроме Ненецкого автономного округа, где бы я ни выступал два, и три, и четыре, и пять раз. А в некоторых районах, таких как Вельский, больше десятка.

Просто как-то получилось, что реже печатают, реже выходят поэтические страницы. Даже если взять коллективные сборники. В Вельске, например, вышло два коллективных сборника с моими стихами, а в Великом Устюге, где я три года работал в редакции, семь.

Единственное, что у меня было опубликовано в Архангельске, я имею ввиду Северо- Западное издательство, это песня "Пежемская" в сборнике "Край наш северный" в 1972 г. Остальные все книги у меня вышли в Москве. Сейчас вот я, правда, хочу попробовать выпустить книжку на Родине, в Вельске.

Я не то, чтобы всегда, но с надеждой смотрю на свою Родину. В то же время я не хочу, чтобы мне после смерти, как Ричарду Красновскому, давали звание "Почетного гражданина города Вельска" или, скажем, ту же премию Николая Рубцова. Меня это очень поразило. Ричард Красновский не любил Николая Рубцова, а я с Рубцовым был очень хорошо знаком, можно сказать, что дружен. Николай Рубцов даже отобрал в 1967 г. три моих стихотворения для публикации в верховажской газете. А последний раз мы встретились с ним незадолго до его гибели, в середине октября 1970 г., на выездном секретариате Союза писателей в Архангельске. Я тогда служил в народном ансамбле песни и пляски Архангельского дома офицеров.

Сейчас историю перевирают и демократы, и коммунисты. В "Советской России", например, пишут, что Россия была неграмотная. А на основе чего делают такие выводы? Оказывается, на переписи, которая прошла в XIX веке. Я же знаю, что с 1908 г. ежегодно открывалось по десять тысяч школ. Одна из старейших школ была в Пежме. Сорок восемь процентов грамотных было в Архангельской, Вологодской, Олонецкой губерниях. Разумеется, если в северных губерниях до революции было около пятидесяти процентов грамотных, а в Киргизии - два процента, то средняя величина, конечно, получается небольшая.

Надо говорить о проблемах русской нации - станового хребта государства, СССР, дореволюционной и современной России. Ее трагедия состоит в том, что, с одной стороны, остановились фабрики и заводы, вырезают скот, не засеваются поля, а с другой стороны, как при Ленине, уничтожается культура. Там было пять лет, когда все искусство и культура были растоптаны, не выходили книги. Только Игорь Северянин писал о том, как государство душит поэтов, не дает им ни копейки на существование. И сейчас повторяется эта история. Только при большевиках это заняло пять лет, а при демократах это длится уже десять.

Сколько вон говорят о поднятии рождаемости. Каких только нелепых, на мой взгляд, проектов не придумано! А начинать надо с самого простого, с увеличения детских пособий. У меня у самого двое маленьких детей, и семьдесят пять рублей составляет детское пособие на одного ребенка. Разве это деньги? Поднимите их хотя бы до ста сорока рублей, начните с этого. Ведь если народу будет на что купить хлеб, основные продукты питания, если ему еще дать к этому хорошую музыку и поэзию, то этот народ наберет такую силу, что снова будет Россия впереди планеты всей.

- Кто в той или иной мере оказал влияние на ваш творческий путь, Ваше становление как поэта? Кого бы Вы назвали?

- Я был дружен со многими вологодскими писателями. Покойными ныне Александром Романовым, Виктором Коротаевым и здравствующими Сергеем Багровым, Василием Обатуровым, Василием Беловым. Помню, как тот же Василий Обатуров, когда я брал книжку в книжном магазине, вырвал ее у меня из рук, поставил на место и сказал: "Не порти вкус". Я тогда еще мало разбирался, но потом, когда окончил Литературный институт, когда стал хорошо разбираться в поэзии, я понял, что и в советское время издавались зачастую не самые лучшие писатели и поэты.

Из архангельских писателей и поэтов, кто когда-то сказал обо мне добрые слова, я назвал бы только Дмитрия Ушакова. Потом он уехал в Москву, и я так никогда уже не был поддержан. Единственный человек, на кого я обижаюсь, это покойный ныне Вадим Беднов. О мертвых, конечно, не говорят плохо, но он мог бы сыграть положительную роль в моей судьбе, хотя почему-то считал, что русская деревня умерла, и нечего о ней писать. Кстати, того же Николая Рубцова Беднов не считал за поэта. А мне он сказал: "Пиши о стивидорах в порту (стивидор - человек, ведающий погрузкой и разгрузкой судов в порту - А.К.), тогда будем печатать".

- Валентин Николаевич, как живется сегодня поэту в России? Он по-прежнему властитель дум или уже утратил эти свойства и качества?

- Ныне все с ног на голову перевернуто. Впервые за сто тридцать лет в России поэты не могут жить собственным творчеством. Такого никогда не было! Ведь до революции самый маленький гонорар был два-три рубля золотом за строчку. А рубль золотом корова стоила. Вот как высоко ценилась поэзия! Сейчас же вообще девяносто процентов писателей просто не могут издаться. В лучшие времена, например, четыре года на гонорар можно было жить.

Когда меня сравнивают с Пушкиным, я напоминаю, что Пушкин жил в шестнадцати комнатах, а я живу вшестером в однокомнатной квартире. Какие условия для творчества? Пушкин получал двадцать тысяч рублей золотом за книжку в два авторских листа. Я в советские времена две книжки успел выпустить. Одна из них пятнадцатитысячным тиражом вышла, другая - десятитысячным в "Советском писателе". На нее было одиннадцать тысяч заявок, и половину тиража взяла Архангельская область. К сожалению, сейчас вот этого нет. Если тогда поэт мог на авторский гонорар купить машину или квартиру, то теперь он должен лет пять работать для того, чтобы издать книжку.

Сейчас мы, поэты, получаем в десять тысяч раз меньше, чем в бывшие советские времена, и в миллион раз меньше, чем поэты получали до революции. А ведь если народ не знает своих поэтов, если народ не живет высоким искусством, значит, народ без души, потому что неслучайно говорят, что песня - это душа народа. Ведь если высокий дух будет у народа, так он будет выживать, не будет спиваться, станет возрождать свою национальную культуру и искусство.

В 1921 г. расстреляли Николая Гумилева. Могли его спасти? Могли, если бы немножко пораньше попросили Ленина спасти этого выдающегося поэта. После Ленина у власти были Зиновьев и Дзержинский. И 30 марта 1925 г. судили тринадцать крестьянских поэтов только за то, что они русские. Семеро из них были расстреляны, остальные замучены на Соловках. Потом погиб Есенин. Сейчас все сходятся в том, что он был убит. После него уже поэтов есенинского круга расстреливали. Погубили Николая Клюева, Павла Васильева в 27 лет расстреляли, Ивана Приблудного, вина которого состояла в том, что он, будучи украинцем, писал на русском языке и думал, как все русские, уничтожили.

Но почему уже в наше время, при демократах трагически ушел из жизни Борис Примеров? Потому что он привык, что в "Огоньке", "Смене", во всех центральных журналах целыми полосами, даже разворотами идут его стихи. Вдруг год проходит, второй, третий, четвертый, а ни одной строчки его не публикует ни одна газета, ни один журнал, и никуда в эфир не пускают. Он не выдержал этого вакуума, он задохнулся в этом вакууме. И кто виноват? Власть! Как тогда были большевики виноваты, так сейчас демократы, потому что они душат все истинное, истинную литературу.

Об этом говорили и Василий Белов, и Валентин Распутин, но их же мало кто слушает. Людвиг фон Вайцзеккер, федеральный президент Германии, назвал Распутина самым великим писателем Европы, а у себя на Родине этого великого писателя десять лет не пускают в эфир.

С меня написано двадцать шесть портретов Пушкина, потому что я действительно, особенно в профиль, похож на Пушкина. Даже цвет глаз такой же. И когда произошла катастрофа со страной, когда остановились заводы, фабрики, перестали печатать книги, я вдруг почувствовал, что самые актуальные стихи сейчас - это "Клеветникам России" Пушкина и "К ненашим" Языкова. Особенно "К ненашим" Языкова, к тем, кто враги России, кто разрушает русское. В стране восемьдесят три процента русских, а русских поэтов и писателей не пускают на радио и на телевидение.

Почему такое происходит в России? Почему Государственная Дума десять лет не может принять закон о творческих союзах, об интеллектуальной собственности? В то же время выпускают диски, кассеты, совершенно обворовывая истинных творцов. Никто не может положить этому конец. Это уже настолько допекло всех, что даже Юрий Антонов, очень богатый человек, сказал, что группа влиятельных деятелей эстрады будет препятствовать вступлению России во Всемирную торговую организацию, пока не кончится это безобразие. Если уж даже он не выдержал, то что говорить об остальных. Проблем очень много, с какой стороны не посмотри, везде проблемы, но их никто не хочет решать.

Сначала я не поверил Юрию Зацарному, лауреату Есенинской премии, композитору, песни которого когда-то пели на съездах. В частности, он написал прекрасную песню "Вологодские кружева" и двенадцать песен на стихи Есенина. Та же Александра Стрельченко пела на его музыку и на слова Волкова "Поле русское, родное". Так вот, он сказал, что кроме переворотов в 1991 и 1993 гг. был переворот в 1997 г., когда было изгнано с радио тринадцать тысяч профессионалов высочайшего класса. Он сам двадцать пять лет вел передачу "Русская песня", а на двадцать шестом году программу закрыли, а его уволили.

Допустим, раньше я включал радио и мог услышать четыре-пять своих стихотворений по просьбам из Тотьмы, из Великого Устюга, из Вельска. Помните, была такая передача "Поэтическая тетрадь"? Закрыли. "Час поэзии" был. Тоже закрыли. Фактически нет сейчас поэзии на радио и телевидении.

Сейчас действительно очень сложно, очень дорого записать песни, издать диск. Неимоверно трудно. В то же время столько выходит макулатуры, словесной и музыкальной шелухи, что просто диву даешься. Целенаправленно у народа отбивают вкус.

Меня ужасает уровень современной эстрады. Это же примитивные песенки, где не только логики, смысла никакого нет. Дебилизация эстрады происходит, в моральных, нравственных уродов мы превращаемся.

Я знаю прекрасных певцов. Лариса Трухина поет десять моих песен. Народная артистка. Не буду с Пугачевой ее сравнивать. Пугачева в бриллиантах ходит, а она, к сожалению, в трудном материальном положении. Рядом с ней по уровню, таланту, по глубине можно только Стрельченко поставить или Зыкину. Она готова была петь песни на стихи тридцати современных поэтов. Была написана музыка, назначен концерт в Центральном доме литераторов. И что в итоге? Концерт запретили, а вместо него пустили американский фильм. Как это назвать, когда уже афиши были развешаны?!

Ничем необъяснимо совершенно. Ей сказали, надо столько-то найти денег. Алтайское землячество, она родом с Алтая, нашло эти деньги, пятнадцать тысяч, но все равно концерт был сорван.

- Валентин Николаевич, где сейчас можно ознакомиться с Вашим творчеством?

У меня написано немало песен. Некоторые из них, такие, например, как "Пежемская", стали народными. Сейчас, правда, к сожалению, Пежемский народный хор не существует, и я не знаю, кто ее поет. Но вот однажды, когда в составе делегации "Поморского землячества" я ездил по Северной Двине, то, попав на праздник в Холмогорах, я услышал, как хор из села Ломоносово поет мою песню, которую я написал, когда еще служил в народном ансамбле песни и пляски Архангельского дома офицеров. Песня написана о Виледи, там начинается:

Красотою тебя не обидели,

Край мой северный,

край мой родной,

Зори выткались в заводях Виледи,

И гармони поют за рекой

- а поет ее чуть не вся Архангельская область. Во всяком случае, до Холмогорского района она дошла.

Или вот еще "Вкусна из Кубены вода" поют в Харовском и Сямженском районах Вологодской области.

Есть у меня слова, правда, мелодии еще никто не написал, именно об Архангельской земле. Земля Абрамова и Шергина, вся Архангельская область в ней - все это я попытался объединить. Но пока это только слова, музыка не написана. Или вот я написал слова о Соловках, а не так давно к ним подобрали прекрасную музыку в северном ключе. В них вся слава и трагедия Соловков в XX веке, когда Соловки стали тюрьмой, и возрождение, и святые соловецкие Зосима и Савватий. Все это очень сочетается с музыкой. Но другое дело, что певица Лариса Трухина пока еще не нашла средств, чтобы сделать аранжировку и записать эту песню.

В этом же ключе мною написана песня "У иконы святой". Она о Богородице, о Николае Чудотворце, о пути человека к храму, ведь храм и святые иконы помогают в самые тяжелые времена жизни, во дни сомнений и тягостных раздумий.

Конечно, я пишу и лирические стихи, стихи о любви. "Песня о Великом Устюге", две песни о Вологде у меня написаны. Я бы не сказал, что я поэт одной темы, но о крестьянстве я постарался написать как можно глубже. Я все крестьянские работы испытал на себе, все знаю. С шести лет я начал жать серпом, с восьми лет косить. И мне показалось, что русское крестьянство до конца так и не было выражено в советские времена.

Я слежу за творчеством земляков. Многие из них, к сожалению, замыкаются, пишут так, как будь-то они только вельские поэты. А тот же Николай Рубцов был поэтом всея Руси, хотя и писал о Вологодчине. И я тоже стремлюсь к этому, стараюсь. По большому счету, после смерти Коротаева и Романова в Вологде, поэтов такого уровня как я, у меня нет мании величия, я просто говорю то, что есть, сейчас всего трое. Это Ольга Фокина, Александр Логинов в Каргополе и я. Но в чем мое отличие от Фокиной? Казалось бы, оба пишем о крестьянстве, но у Фокиной нет ни одного стихотворения о раскулаченных. Пострадали ведь все-таки, если считать вместе с детьми, десятки миллионов. Это трагедия, мимо которой нельзя пройти не только потому, что у меня близкие были раскулачены, но и потому что если пишешь о крестьянстве, надо писать все. Я не знаю, если бы Есенин прожил дольше, может быть, и он о крестьянстве стал бы писать то же, что и я. А пока я единственный из всех русских российских поэтов, кто написал о крестьянских ремеслах. Больше ни у кого не встречал. А ведь крестьянские ремесла, передававшиеся из поколения в поколение, служили основой всего.

Не знаю, стоит ли об этом говорить, но меня поражает, как ныне издаются книги. Вот скажем, Малолетов издает книги, хотя, если мягче выразиться, надо бы делать это с большим отбором, не все подряд. Я, например, почти не рискую издавать свою прозу, хотя моя сказка выходила в "Детской "Роман-газете" и когда-то давно, в "Ленинском пути" и еще в нескольких газетах, в том же "Гудке", печаталась моя новелла "Потом пришла любовь" и еще несколько рассказов. Но не считаю это своей удачей, потому что в стихах я достиг мастерства, а в прозе еще нет. Поэтому я сейчас не рискнул бы издавать книгу прозы. Хотя, ту же книгу о нашем земляке, Герое Советского Союза Михаиле Кротове я написал легко. Толчком к ней послужила поэма, неожиданно для меня получившая отклик генерала армии Варенникова. Он когда-то командовал корпусом в Архангельске да и вообще десять лет прослужил на Севере. После этого я уже написал прозаическую часть, своего рода сборник новелл или очерков о жизненном пути Михаила Кротова, который, начиная от Курской дуги, победно дошел до Берлина, сменил девять танков.

Вы часто бываете на Родине, встречаетесь с земляками, особенно с теми, кто пишет стихи и прозу. Что бы Вы могли им посоветовать, как бы напутствовали?

Во-первых, быть ближе к народу, потому что отличие классики и лучшей советской поэзии в том, что это было народное. Во-вторых, не изобретать велосипед, перечитывать классиков. Классика никогда не устаревает. И если вы серьезно относитесь к своему творчеству, так не пишите хуже, чем писали до вас. Хотя бы на том же уровне.


КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

    Комментарии пока недоступны...
 

 
ТОЛЬКО НА САЙТЕ
ФОТОРЕПОРТАЖ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
01.04.2020 в 19:10 оставлен
комментарий к публикации
Он мог стать знаменитым боксером, но... погиб
01.04.2020 в 12:37 оставлен
комментарий к публикации
Не до глупостей
22.03.2020 в 10:23 оставлен
комментарий к публикации
Танкисты грязи и пыли не боятся
21.03.2020 в 06:30 оставлен
комментарий к публикации
Свободу Pussy Riot!
06.03.2020 в 09:42 оставлен
комментарий к публикации
ПУТЛЕР, КАПУТ!
04.03.2020 в 09:33 оставлен
комментарий к публикации
Рейдерский захват, или Развал Вельской потребкооперации
03.03.2020 в 01:22 оставлен
комментарий к публикации
Дед Мороз не утонет
01.04.2020 в 21:45 оставлено
сообщение в «Гостевой»

РЕКЛАМА


© «Вельск-инфо» – еженедельная независимая общественно-политическая газета. Учредитель и издатель – ООО «Редакция газеты «Вельск-Инфо».
Адрес редакции: 165150, г. Вельск Архангельской области, ул. Первого Мая, 36. E-mail: velinfo@yandex.ru Телефон-факс: 8 (81836) 6-25-14.
Точка зрения авторов может не совпадать с точкой зрения редакции. Ответственность за достоверность рекламы несет рекламодатель.
При использовании информационных материалов гиперссылка на «Вельск-инфо» (http://velsk-info.vagaland.ru) обязательна.
Главный редактор – Сергей Малов. Директор – Константин Мамедов. Web-мастер – Юрий Давыдов.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru