«« Декабрь 2012
п в с ч п с в
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            
 

Вельск-инфо
19 марта 2003 (12)
Юрий ДОЙКОВ

Последний историк-классик

Сергей Германович Пушкарев (1888-1984) - последний русский историк-классик. Родился в слободе Казацкая под Старым Осколом Курской губернии. Умер в одном из пригородов Нью-Йорка. Похоронен на старом кладбище Йельского университета в городе Нью-Хэйвен, штат Коннектикут.

В 1907 году Пушкарев окончил Курскую классическую гимназию. В последующие 10 лет слушал лекции на историко-филологических факультетах Киевского и Харьковского университетов. В 1911-1914 годах он также слушал лекции на философских факультетах Гейдельбергского и Лейпцигского университетов.

Во время учебы в Харьковском университете вступил в РСДРП. Примыкал к меньшевикам. Однажды был задержан полицией и просидел два месяца в тюрьме, после чего был исключен из университета за неблагонадежность.

В 1918 году он сдал экзамены в Харьковском университете и по рекомендации своего наставника и учителя М.В. Клочкова оставлен в университете для подготовки к профессорскому званию.

Шла гражданская война. Красный чекистский террор по Украине прокатился с такой же жестокостью, как и в центральных губерниях России, на Севере, в Сибири.

В Харькове свирепствовал чекист Саенко: Киевская ЧК расстреляла историка- профессора Т.Д. Флоринского (май 1919).

В захваченном большевиками Харькове в декабре 1918 г. была убита знаменитая исследовательница Севера России и Украины, первая женщина почетный доктор русской истории (в 1910 г. от Харьковского университета) А.Я. Ефименко (Ставровская).

Летом 1919 г. Добровольческая армия освободила Харьков. Перед уходом большевики расстреляли сотни людей... Часть, в качестве заложников (в том числе профессоров университета, среди них историка А.С. Вязигина), увезли с собой в Орел. В Орле их зарубили шашками:

Осенью 1919 г. в Харькове была отслужена панихида по жертвам красного террора в Москве. Среди расстрелянных там по делу "Национального центра" был знаток эпохи Петра I, автор монументальной работы "Очерки из истории Петра Великого и его времени" С.А.Князьков:

Много лет спустя С.Г. Пушкарев вспоминал: ":обрадованный и взволнованный приходом "белых", я твердо решил немедленно оставить университет и мечты о профессуре и поступить рядовым солдатом в первый попавшийся полк Добровольческой армии".

Прослужил до ноября 1920 года. 1 ноября 1920 г. на пароходе Добровольческого флота "Саратов", уходящем из Сева-стополя в Турцию, 32-летний Пушкарев навсегда покинул Россию или как она теперь называлась РСФСР.

В Турции он пробыл год. В ноябре 1921 года приехал в Прагу. Здесь под руководством профессора И.И. Лаппо занимался научной работой, получив стипендию от Русской Учебной коллегии. В 1924 г., сдав магистерские экзамены при Русской Академической группе, Пушкарев стал приват-доцентом Русского свободного университета. В течение следующих 21 года он был активным деятелем русской научной, культурной и общественной жизни в Чехословакии.

В том же 1924 году в Праге на русском языке была опубликована его первая небольшая работа "Очерк истории крестьянского самоуправления в России".

В межвоенный период его статьи печатались в русских эмигрантских газетах и журналах в Чехословакии, Югославии, Польше, Франции, Швейцарии:

Некоторые его статьи публиковались на чешском языке для "Итальянской энциклопедии" и "Итальянской исторической энциклопедии". Он написал 30 статей по русской истории, но, пожалуй, наибольшей удачей в этот период для Пушкарева стало его сотрудничество с известным американским социологом русского происхождения Питиримом Александровичем Сорокиным.

Профессор Петроградского университета Сорокин (1889-1968) был выслан из Советской России осенью 1922 г. по личному указанию Ленина и Троцкого вместе с Н.А. Бердяевым и другими выдающимися русскими мыслителями.

После годичного пребывания в Праге, осенью 1923 г. Сорокин уехал в США и, как комета, во-рвался в американскую социологию. К осени 1930 г. он стал ведущим американским социологом, гражданином этой страны и получил приглашение организовать и возглавить факультет социологии в Гарвардском университете.

В феврале 1930 г. Сорокин написал Пушкареву из Миннеаполиса.

Глубокоуважаемый Сергей Германович,

для трехтомной "Source Book of Rural Sociology", изготовляемой мною, нужна небольшая статья 8-12 печатных страниц о политических организациях и движениях русского крестьянства в ХХ веке примерно с 1905 года по сей день " .. " Г.В. Вернадский сказал мне, что Вы могли бы написать такую статью. Она, естественно, должна быть свободна от пропаганды. Если Вы чувствуете себя компетентным дать такую статью и склонны написать ее (она, конечно, пойдет под Вашим именем), я был бы очень рад.

Пушкарев был рад принять предложение Сорокина и не только потому, что материальное положение русских ученых в Праге по мере сокращения субсидий со стороны Чехословацкого правительства ухудшалось, а Сорокин обещал гонорар в долларах:

История русского крестьянства занимала Пушкарева всю его долгую жизнь. Поклонник реформы Столыпина, он много о ней писал, достаточно вспомнить знаменитую статью Пушкарева "Ставка на сильных", посвященную 50-летию указа 9 ноября 1906 года ("Новое русское слово" (Нью-Йорк) 1956. - 6 декабря).

А тогда, в 1930 году выдающийся социолог и будущий знаменитый историк обменялись мнениями по вопросу о крестьянстве, представляющими несомненный интерес и в наши дни.

Отсылая написанную статью Сорокину, Пушкарев писал:

Вопреки Вашему (и моему собственному) предположению, она потребовала от меня немало времени и труда, в течение целого месяца. Писал-то я и переписывал ее всего 3-4 дня, но 3-4 недели почти целиком потратил на собирание материалов, которых у меня набралась целая гора - свыше 150 страниц (!) выписок из источников и пособий и множество газетных вырезок (из собственного газетного "архива"). Конечно, я видел, что в пределах такой маленькой статейки я не могу использовать большинство собранного мною материала, но, встретившись со столь важной и значительной, я не мог ограничиться беглым перелистыванием "попадавшихся" мне книг и брошюр. Однако должен признаться откровенно, что в конце этой работы мне стало жалко себя, ибо "гора" моих материалов (прежних и новых) родила только "мышь" в виде этой маленькой статейки, и потому я решил обратиться к Вам с довольно бесцеремонной просьбой: не можете ли Вы повторить свой "заказ" на ту же тему, только не на 10-12, а на: 50-60 страниц! Может, Вы нашли бы возможность поместить в каком-либо другом издании подобную статью. Ведь темы, которых она касается, так интересны и значительны.

Cобственно политических движений российского крестьянства и его широкой политической организации до сих пор, по-моему, еще не было! Те движения, которые мы наблюдали до сих пор, это были или импульсивные реакции на непосредственные раздражения, или великое недоразумение (как аграрное движение и аграрный переворот 1917-1922 гг.). Создать массовую политическую организацию российского крестьянства есть задача будущего. Я "позволил себе" отметить это в заключительных фразах своей статьи. Если вы найдете это замечание "неуместным", то можете его вычеркнуть, так же как и вообще вычеркивать те слова или фразы, которые покажутся Вам излишними или "тенденциозными". И вторая "просьба" к Вам, еще более неожиданная, и мне думается, "бесцеремонная!", что именно Вам, в сотрудничестве с Иваном Васильевичем Емельяновым, надлежало бы подготовить теоретическое обоснование для программы такой подлинно крестьянской партии в будущей России. А мы с Г.В.Вернадским могли бы быть Вашими "техническими сотрудниками" по части исторического обоснования и разработки исторических материалов.

Через месяц 30 апреля 1930 г. в другом письме Сорокину Пушкарев развил свои взгляды:

Теперь несколько слов относительно будущей Российской аграрной теории. Конечно, не мне Вас учить и не мне Вам навязывать какие-либо работы или их направление. Но позвольте все же сделать на Ваши слова возражение исторического характера. Оказавшаяся вредоносной, однако, чрезвычайно влиятельной, теория Маркса была создана им именно в эмиграции и, так сказать, в период затишья - между революциями. Плодотворная и полезная теория будущего российского аграрного движения и аграрного строя, по-моему, тоже должна быть подготовлена в промежутке между двумя великими российскими переворотами. Неизвестно, когда и как совершится переход России к иным - достойным формам общежития великого народа, но, во всяком случае, теоретические факелы, которые должны будут освещать этот трудный и шероховатый путь, должны были бы быть зажжены "заблаговременно". Ибо периоды горячей политической и социальной борьбы - не время для серьезного и глубокого теоретизирования. С другой стороны, в настоящее время мертвящего "затишья" в России живущий там несчастный советский "гражданин" (!) имеет гораздо меньше возможности теоретизировать, чем Вы, живя в Америке. Там вообще подвергнуты остракизму все теории, между тем как называть "ленинизм" теорией можно лишь с большой натяжкой. Ибо, по существу, Ленин был только гениальный упроститель методов овладения чужой собственностью, а такого рода методология едва ли за-служивает названия теории. Между тем, русский зарубежник, живущий вне пределов действия "ленинизма", имеет возможность изучать не только историю и социологию, но и текущую российскую, точнее СССРскую действительность - хотя бы по данным советской печати (иных данных нет ведь и у советского обывателя). А что мы непосредственно не переживаем и не испытываем тех чувств и настроений, которые волнуют или подавляют в данный момент массу сов. обывателей, - так ведь теории, рассчитанные на века, не могут обосновываться на мимолетных и переменчивых настроениях (ловить и учитывать настроения - дело будущих практических политиков).

Ваши соображения по аграрной теории и эмигрантских идеологах довольно правильны. Во всяком случае - они правильны вообще (не в применении ко мне). Но вот какую оговорку надо внести сюда: мы часто не знаем, какое применение будет дано той или иной теории, часто теории, специально созданные для определенной цели, оказываются отброшенными жизнью, и часто теории, созданные без этой определённой цели или с совершенно другой целью, оказываются подхваченными жизнью.

Ведь и Marx не предвидел очень и очень многих "применений" его теории.

Вот и я побаиваюсь насчет жизненности многих специально созданных программ и теорий современной эмиграции. Вы сами правильно отмечаете их мертворожденность. Возьмите для примера "политические портняжества" публицистов из "Современных записок", "Последних новостей", часто из "Возрождения", etc. Стоят они не многого, хотя и выглядят all right на бумаге.

Вот я полагаю, что в наших условиях те из нас, кто имеет прямое научное дело, должен делать его. Делая его, мы кое-чему учимся. Кое-что кристаллизируется. Подхватит или нет жизнь эти "кристаллизации" для ряда политических целей, это неизвестно. Если подхватит - all right, если нет - беда небольшая, работа сделанная не пропадет как научная работа.

Социал-демократические взгляды, которыми Пушкарев грешил в юности в России, выветрились у него еще в период гражданской войны. В Праге в 1925-1926 годах он примыкал к евразийцам (30-летнего лидера которых П.С. Савицкого очень ценил), но отошел от них, заняв некую среднюю позицию в политическом спектре эмиграции: ни монархист, ни республиканец.

Историк Н.Е. Андреев, бывший в то время студентом, вспоминал: ":Тогда еще очень молодой Сергей Германович Пушкарев был евразийцем, а затем ушел от них, при мне в кулуарах "Русского исторического общества" в ближайший приезд П.Н. Милюкова он вдруг сказал: "Павел Николаевич, я от евразийцев ушел", на что Павел Николаевич ответил ему, как дедушка говорит внуку: "Молодец, молодец". Я был очень сконфужен этим и долгое время ходил под впечатлением, что Милюков свысока третировал Сергея Германовича".

Сын философа Н.О. Лосского искусствовед Б.Н. Лосский вспоминал, как летом 1924 г. в Праге на праздновании свадьбы дочери А.А. Кизеветтера Екатерины Александровны с младшим коллегой А.А. по отечественной истории киевлянином Евгением Филимоновичем Максимовичем: "Историк Пушкарев вспомнил о своем общении с Максимовичем в правлении какого-то воинского добровольческого союза в Турции или в балканских странах, причем, по его словам, они там были единственными порядочными людьми".

Е.Ф. Максимович и Анатолий Васильевич Флоровский (бывший профессор Новороссийского университета, высланный в 1922 г. из Одессы) стали в Праге ближайшими друзьями Пушкарева на всю жизнь.

В 1927 г. женился и сам Пушкарев. На Юлии Тихоновне Поповой (1896 Старый Оскол - 1961 США). В 1929 г. в Праге у них родился сын Борис - будущий лидер Народно- Трудового Союза.

Весной 1945 г. с приближением к Праге советских войск семья Пушкаревых двинулась в американскую зону оккупации Германии. Дошли до Баварии. Здесь, в январе 1946 г. в Мюнхене Сенатом университета UNRRA (United Nations Releief and Rehabilitation) Пушкарев был избран доцентом истории этого университета, но работать ему в 1946-1949 гг. пришлось школьным преподавателем истории и русской литературы в лагерях для перемещенных лиц.

Военно-политическая ситуация в Европе была напряженной. Ожидалось, что советские танки в любой момент могут направиться на Париж, Рим: Советы требовали от союзников выдачи всех своих бывших и не бывших (Первая волна эмиграции из России никогда не имела советских паспортов) граждан:

Пушкарев, как и многие другие русские эмигранты, обращает взор на США. Пишет письма о помощи П.А. Сорокину, Г.В. Вернадскому:

Но они не могут изменить американские законы. Въезд для эмигрантов из Европы очень за-труднен. Сорокин не скупится на рекомендательные письма для Пушкарева. За 3 года он написал их несколько. В одном из них он писал:

Тем, кого это может касаться

7 февраля 1947 г.

Профессор д-р С. Пушкарев - один из выдающихся ученых в области истории и культуры России, так же как и славянских стран Европы. В этом качестве он может оказывать наиболее плодотворные - преподавательские и исследовательские - услуги любому учреждению или агентству, которое возьмет его на работу. С его безмерным образовательным и научным багажом, плюс его практический опыт учителя, исследователя, администратора, он представляет ценность и в несколько иных родственных сферах деятельности.

Как человек он безупречен, надежен, восхитителен, легко срабатывается. Как ученый он является автором нескольких важных работ, преимущественно в области русской истории и культуры.

Я высоко его оцениваю и рекомендую его без всяких оговорок.

Истинно ваш П. Сорокин, профессор социологии, Гарвардский университет, колледж Рэдклифф, член Румынской, Бельгийской, Американской академий наук

Юрий ДОЙКОВ

(Продолжение следует)


КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

    Комментарии пока недоступны...
 
 
ТОЛЬКО НА САЙТЕ
ФОТОРЕПОРТАЖ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
19.11.2019 в 20:29 оставлен
комментарий к публикации
ПУТЛЕР, КАПУТ!
19.11.2019 в 06:39 оставлен
комментарий к публикации
Он мог стать знаменитым боксером, но... погиб
16.11.2019 в 15:34 оставлен
комментарий к публикации
«Электронная регистратура» в Вельске
13.11.2019 в 14:17 оставлен
комментарий к публикации
Правосудие по-вельски, или Сукачу всё по плечу?
03.11.2019 в 15:09 оставлен
комментарий к публикации
«Операция» планировалась изначально
29.10.2019 в 13:50 оставлен
комментарий к публикации
С надеждой на лучшее
29.10.2019 в 13:48 оставлен
комментарий к публикации
Наши дети хотят учиться в родном поселке
Сегодня в 07:07 оставлено
сообщение в «Гостевой»

РЕКЛАМА


© «Вельск-инфо» – еженедельная независимая общественно-политическая газета. Учредитель и издатель – ООО «Редакция газеты «Вельск-Инфо».
Адрес редакции: 165150, г. Вельск Архангельской области, ул. Первого Мая, 36. E-mail: velinfo@yandex.ru Телефон-факс: 8 (81836) 6-25-14.
Точка зрения авторов может не совпадать с точкой зрения редакции. Ответственность за достоверность рекламы несет рекламодатель.
При использовании информационных материалов гиперссылка на «Вельск-инфо» (http://velsk-info.vagaland.ru) обязательна.
Главный редактор – Сергей Малов. Директор – Константин Мамедов. Web-мастер – Юрий Давыдов.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru