«« Декабрь 2012
п в с ч п с в
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            
 

Вельск-инфо
15 января 2003 (3)
Гарисон Семовский

ОФЕНИ Рассказ (6 стр.)

Безобразной показалась сцена, которая разыгралась в книжном магазине родного городка, куда он приехал через много лет отсутствия на встречу выпускников школы.

В магазин завезли новые книги, и покупателей набилось полным-полно. Дама с наглыми глазами прорвались сквозь очередь и скомандовала продавщице: "Дайте двадцать штук!" Книги она назвала штуками. Геннадий Петрович даже поежился от такого заявления: Дама назвала фамилию известного писателя, книга которого в этот день поступила в продажу. Продавщица отсчитала требуемое количество экземпляров и выложила их на прилавок: И то ли желая угодить даме (дама, по всему видать, была в городе личностью весьма влиятельной), то ли из желания поднять выручку, предложила покупательнице сборник стихов поэта, имя которого после его смерти необычной, сенсационной стало настолько популярным, что о нем стали писать воспоминания даже те, с которыми он при жизни даже не встречался, да они и стихов-то его толком не знали. Дело в том, что свела в могилу поэта землячка Геннадия Петровича, и это невысказанной болью отдавалось в его душе.

- Стихи? - переспросила дама. - Зачем мне стихи?

- Но ведь это тот самый, которого эта: - не успела закончить фразу продавщица, как покупательница ее перебила: "Ну, раз тот самый! Тогда пятнадцать".

Нехорошо стало на душе у бывшего школьника после такого диалога. Он покинул очередь и вышел на улицу. Там он присел на лавочку в сквере, где также сидел, на своей гипсовой лавке "гипсовый человек" и смотрел на дверь с табличкой "Районный суд":

И словно из дальней хмари, набежали к Геннадию Петровичу воспоминания, и первыми были из детства, детства военных лет.

- Дедко! Деданько! - тянет плаксиво пятилетний Генко. - Почитай книжку!

Генко болеет, и поэтому ему можно покапризничать. В доме они с дедом вдвоем - старый да малый: мать на работе, а старший брат в школе, и приструнить Генку некому. Вот он и веньгает, канючит, но ни конфет, ни пряников не просит, потому что знает - просить бесполезно: негде взять их и все тут.

Старый и неграмотный дед Митрофаныч смущается, мнется: "Да как же я читать-то буду, коли буквы-те не все знаю?"

Старик понимает, что внук капризничает, но разве это каприз? Дал бы ему чего- нибудь вкусненького, но даже буханка хлеба на базаре сто рублей стоит, а ему на продовольственную карточку всего-то и положено двести граммов. Иждивенец! От одного этого слова умереть хочется, и поскорее, чтобы не быть в тягость дочери и внукам:

Дед читать не умеет и знает всего пять букв, которые по-печатному даже написать может - это имя свое "Олеша". Над буквой "Е" он точек не ставит, и поэтому имя его без точек, если прочитать, похоже на имя лесовика, которого в народе кличут леший. А Митрофаныч и обличьем на лешего смахивает: бородой оброс по самые брови, так что и глаз почти не видать. Борода седа и кудрява, кольцами струится, как речка на быстринке, и видны на лице только глаза голубее васильков голубеньких. Нос, когда-то задорный, а теперь со старческой каплей на кончике, и не по возрасту яркая, полная нижняя губа.

Внук - точная копия деда, только без бороды и капли ни задорном носишке.

Дед хмурит брови и подходит к шкафу, где стоят книги.

- Деданько, давай про Суворова!

- Про Суворова, говоришь?

Митрофаныч знает, что Генко хитрит, но доволен, потому что в книге много картинок. А раз много картинок, то и буквы знать необязательно: рассказывай про то, что видишь на картинке, и это будет очень похоже на чтение. При таком совместном чтении и не поймешь, кто больше выдумает - внук или дед. Оба фантазируют, да с таким увлечением, что забывают обо всем.

- Вот бы Суворова воскресить! - вздыхает старый. - Небось не до-шли бы до самой Москвы супостаты! Он их крепко бивал!

- Да! - соглашается внук. - Еще бы Александра Невского да Илью Муромца! Эх, дали бы они фрицам!

У внука фантазия куда богаче дедовой, а то, что все, о чем они мечтают, несовместимо по времени, их ничуть не смущает. Оба всем сердцем и душой хотят победы и чтобы война скорее кончилась.

Второй год идет воина, а Генко хоть и памятлив, но не помнит, когда последний раз ел досыта. Дед старается поддержать внука и делится с ним последним куском из того, что ему достается. Корочки хлеба, сберегаемые стариком для внука, размером с "гулькин нос" - воробью на пару клевков - не больше.

Поэтому старый и малый читают, и это отвлекает их от мыслей о еде: Такое занятие увлекает обоих так, что в конце концов, утомившись, они засыпают на дедовой кровати.

***

Генке Никитину исполнилось двенадцать лет, и много перемен произошло в его жизни. В первый послевоенный год умер дед Митрофаныч, а через четыре года остался Генко круглым сиротой. Отец не вернулся с фронта, а в сорок девятом умерла мать, надорвавшая в годы военные и без того не богатое свое здоровьишко.

Жил он теперь у тетки на положении няньки двоюродного брата. Тетка и на воспитании собственного сына экономила. А двоюродный - чисто дьяволенок - ни минуты на месте не посидит. До уроков ли тут? Генка от такой подготовки к урокам троек нахватал, а ведь при маме в отличниках ходил.

Есть у Генки старинная для его лет мечта - велосипед. Он и кататься научился, но денег на мечту взять негде: не просить же у тетки, а брат в студентах, и у него их просто нет. И тут, откуда ни возьмись, удача. Зашли они как-то с одноклассником Валькой Рощиным в книжный магазин. Зашли погреться. Стояли у прилавка, смотрели на книжные полки с книгами - "глаза продавали". Продавать-то продавали, но Валька объявление на полке углядел. В объявлении сообщалось, что за распространение книг среди населения книгоношам будет выплачиваться денежное вознаграждение. Валька знал про Генкину мечту, и поскольку был понахрапистей, то поинтересовался у продавщицы: "А нам можно книги распространять?"

Продавщица, уже немолодая, но круглолицая и румяная, улыбнулась: "Можно. Только с книгами обращайтесь бережно. Эх вы, офени! На мороженое и кино хотите заработать?"

Кто такие "офени", мальчишки не знали, и хоть показалось им это слово обидным, вроде губошлепов, но они не обиделись. С этого дня и стали они офенями.

В первый раз, когда продавщица выдала мальчишкам по стопке книг, явился Генка к тетке. Та, не разо-бравшись, в чем дело, нашумела на него, но когда уяснила суть, то даже похвалила: "Полезное дело, и на кино, и на мороженое заработаешь. Нечего собак по улицам гонять!"

Теткин муж, перебрав книги, принесенные Генкой, выбрал для себя "Очерки бурсы" Помяловского.

- С почином тебя! - протянул он Генке деньги. - За хорошее дело взялся. Будешь теперь, как некрасовский дядюшка Яков: "У дядюшки Якова хватит на всякого: Букварь - не пряник, а почитай-ка: язык прикусишь: Букварь - не сайка, а как раскусишь. Слаще ореха!.. Умен с ним будешь. Денег добудешь:"

В первый раз отправились они с Валькой распространять, а вернее продавать книги в воскресение, потому что в остальные дни недели заняты. В школу надо ходить, да еще и во вторую смену. Днем в будние дни взрослые на работе. Ребята решили ходить по знакомым - не так стыдно заниматься торговлей.

- Куда пойдем? - задали они одновременно один и тот же вопрос друг другу, когда вышли из Генкиного дома.

- А пойдем-ко, Валюха, к Григорию Ивановичу. Заодно и Нельку с Томкой повидаем. Я давно у них не был. Григорий Иванович - мужик умный, не подведет.

Домик, где жил Григорий Иванович, стоял во дворе школы и назывался флигелем. Флигель не простой, а с мезонином. В мезонине, в двух его комнатах, и жили Боковиковы. Крутая лестница из общей кухни на первом этаже вела наверх. Когда Генка постучался, сверху спросили: "Кто?" Генка узнал голос тети Ани, жены Григория Ивановича, и ответил: "Сосед ваш бывший, Анна Ивановна!"

- Ой, девки, кто к нам пришел-то! Генушко пожаловал! - запричитала она. - Ты пошто к нам-то не показываесси! Разе тебе дорога закрыта?

- Дак все некогда, тета Аня!

- Так уж и некогда. Ить в этом дому-то вырос, а зайти да проведать-то по-доброму никак не соберессе:

- Вот и пришел, только не один, а с товарищем.

- Заходи, заходи, и товарища с собой веди.

- А Григорий Иванович где?

- Девки, взбудите-ко отца-то! Гость больно редкий у нас нонь.

Григорий Иванович вышел за-спанный и на вид сердитый. Маленький ростиком, потому что горбатый, он улыбался весьма редко, но Генка-то знал, что он добрый и участливый человек. Григорий Иванович разговаривал по-городскому, а вот Анна Ивановна все еще по-деревенски.

- Объявился, наконец! - сурово глянул он на Генку, но в глазах мелькнули такие веселые искорки, то гость улыбнулся во весь рот и сознался.

- Объявился, Григорий Иванович!

- Раздевайтесь, гости дорогие, побеседуем о жизни, о делах ваших школьных.

Мальчишки разделись и оказались за столом, потому что другого места в маленькой квартирке и не нашлось бы. А тетя Аня уже суетилась, собирая угощение. Неля и Тамара выглядывали в приоткрытую дверь из другой комнаты. Они стеснялись и Генки, поскольку давно не встречались, и впервые видели Вальку.

После обеда и беседы про дела школьные и за жизнь пацаны по просьбе хозяина достали из портфеля книги. Григорий Иванович, когда увидел товар лицом, нахмурился и долго перебирал ребячьи сокровища.

- Д-а-а, - почесал он подбородок. - Что тут скажешь? Выбор небогат, но поддержать молодцов надо. Мать, дай двадцать рублей.

Тетя Аня заупрямилась было, но Григорий Иванович настоял на своем: "Давай, а то отобьем охоту у ребят. Не скупись. До получки как-нибудь дотянем".

Генка только тут сообразил, что ведь работает-то Григорий Иванович один, кем-то там в райисполкоме, и вся семья живет на его зар-плату. Генка стал отказываться от денег и хотел уже книги забрать, но ничего у него не вышло.

Когда вышли из гостей, Валька набросился на Генку с упреками: "Ну, ты и сообразил, соображала. Надо было идти к тем, кто побогаче. Мы же семью без денег оставили". Генка сознался, что не подумал как следует, но дело уже сделано и переделывать поздно.

- А пойдем-ка мы с тобой сейчас прямо к тете Фене. Она на колбасной фабрике работает, и у нее денег много.

Пришли к тете Фене, матери Генки друга еще по детскому саду, но ее дома не оказалось. Алька встретил друга по детсаду с радостью.

- Вот хорошо, что пришли. Надо матери дневник на подпись давать, а у меня в дневнике две двойки за неделю. Увидит - взбучку задаст и вас не постесняется. Ты же знаешь, какая она на расправу скорая:

Генка знал, и на Алькино счастье дневник Генкин случайно оказался у него в портфеле. Ему очень захотелось выручить двоечника, спасти от неминуемой расправы. Ребята сменили на дневнике обложку, малость поувозили обложкой по полу, чтобы она не выглядела как новая.

Тут и появилась тетя Феня. Алька показал ей дневник, а потом книги, которые принесли приятели для продажи. Тетя Феня, углядев в дневнике три четверки и одну тройку, подобрела и отвалила на книги тридцать рублей. Денег оказалось больше, чем стоили те, которые выбрал Алька. Сдачу он забрал себе, и ребята отправились на базар за семечками, а когда возвращались с базара, он вернул Генке дневник, который успел спрятать под ремень брюк.

Валька жил с матерью, которая работала в школе завхозом, в маленьком домике, бывшей баньке. У матери было очень странное для маленького северного городка имя - Ариадна и отчество Елисеевна. По греческой мифологии Ариадна дала Тесею клубок ниток, чтобы он мог выйти из лабиринта, где обитал полубык-получеловек, которому жители острова Крит обязаны были поставлять на съедение по семь девушек и по семь юношей. Тесей спас жителей острова от такой беды и убил Минотавра. Генка, чтобы не сломать язык на имени Ариадна, в шутку называл Валькину мать Илиадой Одиссевной. Так назывались поэмы древнегреческого поэта Гомера. Валька знал об этом, но не обижался.

У Илиады Одиссевны характер порывистый, и она сама поступки свои не могла объяснить. Одной из ее странностей было то, что с получки она покупала в магазине чуть ли не на все деньги вкусностей и сладостей, совершенно не думая о дне завтрашнем, и очень скоро после праздников наступали весьма суровые будни. Мать и сын переходили на кашу с постным маслом, картошку и грибы.

Валька не зря затащил в тот день напарника в гости. Угощение - богатое и вкусное - ошеломило Генку, но он не жадничал - понимал, что праздник этот недолог.

Когда ребята в очередной раз получили книги для продажи, Генка высказал мысль:

- Слушай, Валька, ведь мы их сами-то не читали, а людям продаем, словно кота в мешке.

- Да, - согласился Валька, - ты прав. Давай сначала сами будем читать.

С этого дня они так и делали, только каждый читал свои, а потом пересказывали содержание прочитанного друг другу. Кончилось это дело тем, что Валька отказался от сладостей и вкусностей, а свою долю в деньгах решил тратить на книги. Книги для него оказались куда вкуснее коврижек, пирожных и конфет, а прожить и без сладостей можно без ущерба для здоровья.

У Генки такой возможности не было, хотя и у него, как и у Вальки, появилось желание собирать собственную библиотеку. Велосипед ушел на задний план, а полюбившиеся книги не хотелось отдавать в чужие руки даже за деньги.

Однажды зашли они со своим товаром к учительнице Глафире Александровне, которая была подругой Генкиной мамы: Пересмотрев товар книгоношей, учительница возмутилась:

- А почему нет Пушкина, Лермонтова, Некрасова? Нет сказок? Нет серии приключений? Ведь эти книги наверняка есть в магазине!

- Нам их не дают, - ответили мальчишки.

- Да как же так! Во вторник перед школой зайдите в магазин и ждите меня там, а пока, чтобы облегчить ваши ноши, я покупаю все эти книги.

И купила. А ребята с легкостью и без тяжких сожалений расстались с ними, потому как при чтении ничего в них не поняли. Одна из них показалась Генке очень страшной, и начиналась она так: "Призрак бродит по Европе - призрак коммунизма!" На дальнейшее чтение у Генки не хватило духу.

Во вторник книгоношам не пришлось ждать Глафиру Александровну в книжном магазине. Она успела побывать там раньше и поговорить с продавщицей. После чего вид у той стал виноватым и даже растерянным. А когда они сдали деньги за проданный товар, их ждали две аккуратные стопки книг. Судя по корешкам, тут были и "Два капитана" Каверина, и повести Гайдара, и рассказы Юрия Сотника, и приключения майнридовских героев, героев Джека Лондона.

- Вы что же, помощнички мои дорогие, нажаловались на меня? - спросила с обидой в голосе продавщица, впервые назвавшая их "офенями".

- Нет, - выступил вперед Генка, - мы не жаловались. Это она сама к вам пришла после того, как мы ей продали книги, в которых сами ничего не поняли.

- Ладно, мальчики, не будем обижаться друг на друга. Когда эти продадите, я с вами расчет произведу. Надобность в распространении отпадает. Люди сами стали чаще заходить в магазин и покупать книги. В этом есть и ваша заслуга. Спасибо вам.

Генка с Валькой при расчете получили по пятьдесят рублей и еще продавщица подарила им по книге. Генке - полюбившиеся "Два капитана", а Вальке - "Всадника без головы" Майн Рида. Такие большие деньги по их понятиям пацаны держали впервые и даже растерялись, не зная толком, на что их потратить:

Генке вспомнилось, как они еще в пятом классе сбрасывали весной снег с крыши конторы "Заготзерно", чтобы на заработанные деньги купить футбольный мяч.

Дядька-начальник принял работу и позвал ребят в контору. Он долго перекидывал косточки на счетах и с хмурым видом заявил: "Поскольку вы люди молодые и неженатые, то с вас положено удержать налог за бездетность и подоходный налог. Работали вы неполный рабочий день и работа сия не числится в тарифном справочнике, то не я должен вам платить за работу, а вы мне за до-ставленное вам же удовольствие - сбрасывание снега с крыши".

Генка с Валькой от такого заявления дядьки-начальника растерялись и не знали, что сказать. А он, увидав на их лицах растерянность и обиду, расхохотался: "Ну, что носы-то повесили, орлы! Сколько мячик-то стоит? Ребята в один голос назвали сумму. Дядька вынул из кармана двадцать пять рублей: "Из своих отдаю. Держите. Да играйте без проигрышей!".

В следующее воскресенье им уже не нужно было ходить по домам и не только знакомым продавать книги и переживать, купят или не купят. Но про себя они даже жалели, что они больше не "офени", и слово это показалось им теплым и ласковым, словно свела их судьба с добрым человеком, подарила светлые часы чтения, привела в интересный и необъятный мир, имя которому - книга:

Все это вспомнилось Геннадию Петровичу, когда он сидел в сквере, смотрел на фигуру гипсового человека и думал о прошлом и о себе в третьем лице. Так, вроде, ближе по времени получалось, так как будто он вернулся в детство и оно позвало, повело за собой в те времена, когда они со школьным другом Валькой Рощиным ходили в офенях.

Гарисон Семовский

P.S. Офени - бродячие торговцы, которые ходили по деревням, продавали "щепетильный товар": мануфактуру, галантерею и книги.

Существовал даже "офенский язык", на котором офени переговаривались. Язык условный.

В.И.Даль и С.И.Ожегов


КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

    Комментарии пока недоступны...
 
 
ТОЛЬКО НА САЙТЕ
ФОТОРЕПОРТАЖ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
13.03.2021 в 20:21 оставлен
комментарий к публикации
ПУТЛЕР, КАПУТ!
07.02.2021 в 10:38 оставлен
комментарий к публикации
Просто бабушка
14.05.2020 в 13:02 оставлен
комментарий к публикации
Первый столб поселка
09.05.2020 в 10:50 оставлен
комментарий к публикации
«Путин – главный олигарх и разрушитель России»
Сегодня в 00:37 оставлено
сообщение в «Гостевой»

РЕКЛАМА


© «Вельск-инфо» – еженедельная независимая общественно-политическая газета. Учредитель и издатель – ООО «Редакция газеты «Вельск-Инфо».
Адрес редакции: 165150, г. Вельск Архангельской области, ул. Первого Мая, 36. E-mail: velinfo@yandex.ru Телефон-факс: 8 (81836) 6-25-14.
Точка зрения авторов может не совпадать с точкой зрения редакции. Ответственность за достоверность рекламы несет рекламодатель.
При использовании информационных материалов гиперссылка на «Вельск-инфо» (http://velsk-info.vagaland.ru) обязательна.
Главный редактор – Сергей Малов. Директор – Константин Мамедов. Web-мастер – Юрий Давыдов.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru